Интервал между буквами и строками: Стандартный Средний Большой

Шрифт: Arial Times New Roman

Показывать изображения и видео Да Нет

Свернуть настройки
23 апреля 2021

О тех, кто воевал и вернулся домой, о тех, кто воевал и погиб, о пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны информации больше, чем о воинах, пленённых врагом. Из Сорокинского района на войну было мобилизовано 3343 человека, не возвратились с фронта 1956 человек: более тысячи человек погибли на полях сражений, около 600 пропали без вести, есть умершие от ран в госпиталях, есть погибшие в плену. Освободившиеся из фашистского плена проходили фильтрацию.

В семидесятые годы совершал поездку по районам и городам Тюменской области Герой Советского Союза лётчик-истребитель Михаил Девятаев, совершивший вместе с девятью товарищами угон немецкого самолёта «Хейнкель». В Ворсихинском доме культуры было многолюдно. Настоящий герой Великой Отечественной войны рассказывал о подвиге просто, без пафоса.

Вечером 13 июля 1944 года Девятаев вылетел в составе группы истребителей Р-39 на задание. Отражая налет вражеской авиации в районе Львова, был в очередной раз подбит и ранен в правую ногу. В последний момент покинул горящий истребитель с парашютом и оказался в плену. Девятаеву довелось пройти несколько лагерей для военнопленных.

В конце октября 1944 года его в составе группы из примерно 1,5 тыс. узников отправили работать на секретный полигон Пенемюнде, расположенный на острове Узедом. Там немцы разрабатывали секретное оружие — крылатые ракеты «Фау-1» и баллистические ракеты «Фау-2». Это означало, что по окончании испытаний всех свидетелей ждала неминуемая смерть. Десятка отважных парней поставила на жизнь – Иван Кривоногов, Владимир Соколов, Владимир Немченко, Фёдор Адамов, Иван Олейник, Михаил Емец, Пётр Кутергин, Николай Урбанович, Тимофей Сердюков, Михаил Девятаев.

8 февраля 1945 года советский лётчик-истребитель Михаил Девятаев совершил, казалось бы, невозможное: с группой товарищей смог бежать из концлагеря на ультрасовременном бомбардировщике и передать разведке секретные данные о ракете «Фау-2».

Поступок, безусловно, геройский. Но дальше была фильтрация. Долгое время он из-за пребывания в плену не мог найти работу, а потом устроился помощником дежурного в порту Казани…

По ходатайству главного конструктора баллистических ракет Сергея Королёва и после многочисленных публикаций статей о подвиге лётчика в советских газетах Михаилу Петровичу Девятаеву 15 августа 1957 года (кстати, в год запуска первого искусственного спутника Земли) было присвоено звание Героя Советского Союза.

Уходили ворсихинцы (как и участники встреч в других сёлах района), взволнованные рассказом героя и озадаченные вопросом: почему этот лётчик получил героя лишь спустя 12 лет после совершения подвига?

Рафаэль Соломонович Гольдберг, известный тюменский журналист, исследователь, историк, много лет занимался изучением истории 229-й дивизии, сформированной в Ишиме, сражавшейся на подступах к городу Сталинграду в 1942 году. Судьба её была трагичной. Во второе формирование дивизии из Сорокинского района было призвано 108 человек. Гольдберг разыскивал имена в тюменском архиве ГАСПИТО, ОБД «Мемориал», в немецком фонде «Саксонские мемориалы». Опираясь на официально подтверждённые подписями и печатями документы, он сообщает, что из 108 человек вернулись на родину 16, убиты в боях и погибли в плену – 19, пропали без вести – 35. Освобожденных из плена советской армией 10 человек. Ничего неизвестно об остальных 28 воинах. Их нет ни среди погибших, ни среди без вести пропавших, ни среди вернувшихся.

Повезло немногим выйти из окружения и добраться до своих, продолжить воевать, как, например, Петру Александрову и Александру Солоденко. Гольдберг называет цифру попавших в плен – 29 человек. Лишь карточку одного из них удалось найти в архиве. Это Александр Долгих из села Сорокино, рядовой 811-го СП. Он попал в плен 30 июля 1942 года под городом Калач-на-Дону. Лагерный номер 36916. Погиб в плену 28 июня 1943 года в немецком городке Гёрлиц.

«Бодрей, товарищи! Думайте о Родине, и мужество не покинет вас!» – это были последние слова не сломленного пытками в концентрационных лагерях советского генерал-лейтенанта Дмитрия Михайловича Карбышева, обращённые к узникам Маутхаузена, на глазах которых совершалась его казнь. В нашем районе одна из центральных улиц села Большое Сорокино носит его имя. Личным мужеством генерала можно только восхищаться. Дмитрий Карбышев наш земляк, он родом из города Омска – нашего областного центра в начале сороковых годов. Генерал-лейтенант инженерных войск, доктор военных наук, профессор академии генерального штаба РККА, Герой Советского Союза (посмертно). Попав в окружение, он пытался выйти из него, но был тяжело контужен и в бессознательном состоянии захвачен в плен. Замосць, Хаммельбург,Флоссенбюрг, Майданек, Освенцим (Аушвиц), Заксенхаузен, Маутхаузен … Его перемещали из одного лагеря в другой, склоняли перейти на сторону нацистов, учитывая его глубокие знания военного дела и незаурядные способности, но он был непреклонен. В ночь на 18 февраля 1945 года в концлагере Маутхаузен в числе около пятисот других заключённых после зверских пыток был облит водой на морозе и убит. Тело Д.М. Карбышева сожжено в печах Маутхаузена. Его последние слова были обращены не только к узникам концлагеря, но и к потомкам: «Думайте о Родине, и мужество не покинет вас!».

И наши брали немцев в плен в 1942 году. Так, пленный солдат 2-го батальона 465 полка 255 немецкой пехотной дивизии Рудольф Позер рассказал: «В сентябре я был ранен. Лежал в госпиталях Польши и Чехии. Что я видел и слышал в тылу? В Чехии саботаж принял очень широкие размеры. Во всех городах немецкие власти расклеивали приказы, гласящие, что каждый чех, уличённый в саботаже, будет казнён. Все чехи ждут краха гитлеровской Германии и восстановления республики. Все гостиницы таких городов, как Ауссиг, Кельн, Дюссельдорф и другие, превращены в лазареты. В лазареты превращены также многие казармы, а Вена представляет собой город-лазарет. Приехав на фронт, я убедился, что наши войска находятся в очень тяжёлом положении» (районная газета «За коммунизм», 31 марта 1942 года, № 38).

Другой пленный солдат Карл Дейбель рассказал: «Наша рота не получала продовольствия и сама себе добывала питание. Зерно, скот отнимали у населения… грабили крестьян. Недавно я побывал в Харькове. Все магазины в городе закрыты. Население голодает. Я видел большое количество виселиц. На балконах домов центральных улиц, а также и окраин подолгу висят трупы повешенных. В городе часто возникают пожары. Неизвестные и неуловимые люди поджигают и взрывают дома и казармы, занятые германскими военными учреждениями и воинскими частями. Наши солдаты теряют надежду на то, что Германия победит… (районная газета «За коммунизм», 14 апреля 1942 года, № 44).

Каково было немцам в советском плену? Наверное, не сладко. А вот каково было советским людям в плену у противника, известно многое и по рассказам очевидцев, и по документальным фильмам.

Надежда Гугель в семидесятые годы побывала в Тюрингии, где в войну функционировал концентрационный лагерь Бухенвальд. Над входом нацисты изобразили девиз: Jedem das Seine (Каждому своё). Такая вот усмешка. Содержимое казарм, как напоминание о прошлом, заставляло содрогнуться. Колокольный звон Бухенвальда звучит в сердцах людей как пепел сотни тысяч заживо сожжённых … Кстати, её отец Гугель Андрей Николаевич, воевавший в конце тридцатых годов на Халхин Голе с японцами, продолжил войну на западе с немцами. На аэродромах он обслуживал скоростные бомбардировщики. После непродолжительной учебы в Лисичанском пехотном училище его оставили при нём командиром взвода снайперов. В апреле 1942 года Андрей Гугель был командиром снайперского взвода 20-й армии запасного стрелкового полка 9-ой армии Юго-Западного фронта. А уже вскоре после месячных курсов младших лейтенантов при 37-й армии Юго-Западного фронта командовал снайперским взводом. Второго августа попадает в плен в городе Ростов-на-Дону. Пытался бежать, удалось это только с третьей попытки. С октября по январь 1943 года шли государственные проверки бежавших из плена в городе Кропоткине. Недоверие своих, по признанию Андрея Николаевича, было обидно. После проверок воевал в штрафной роте. Был заместителем командира по строевой части седьмой гвардейской строевой бригады 56-й армии Северо-Кавказского фронта. Через полгода – командиром. В мирной жизни офицер Андрей Николаевич Гугель работал военруком в средней школе.

Левин Иван Васильевич из села Калиновка испытал всю тяжесть плена на себе. К шестидесятилетию Победы его внучка Катя, ученица Осиновской основной общеобразовательной школы, поведала об этом в сочинении «История моей семьи в истории народа».

Когда началась Великая Отечественная война, артиллерийский полк её деда Ивана перевели в Харьков. Здесь он принял боевое крещение. В районе станции Шепетовки полк попал в окружение. Иван Левин оказался в плену. «В октябре 1941 года он оказался в лагере для военнопленных города Бранденбурга. Дед вспоминал, что работать пришлось на шахте. Военнопленных там содержали как рабов. На руке у него выжгли номер 79243. Многие из его товарищей погибли в шахте, кого-то отравили в газовой камере и сожгли в крематории… Живые надеялись на освобождение. Оно пришло в апреле 1945 года. Военнопленными занялись работники НКВД. Началась фильтрация. Ивану Васильевичу повезло: 15 сентября 1945 года он был восстановлен в Красной армии, зачислен в 52-ю стрелковую дивизию, в 22-й сапёрный батальон. В мае 1946 года вернулся в Калиновку».

В номере 81 газеты «За коммунизм» в сводке «От Советского Информбюро» есть сообщение от бежавшего из фашистского плена сержанта Ивана Ивановича Юдина: «Лагерь, в котором я находился, перевели из села Николаевка (12 км от Таганрога) в Сталино (сегодня – Донецк). По дороге из села Николаевка до села Степановка (45 км) гитлеровцы расстреляли 150 пленных. Фашистские мерзавцы безжалостно убивали всех, кто, обессилев, отставал от колонны. В лагере для военнопленных в Сталино от голода, болезней и побоев ежедневно умирает по 15–20 человек. Немцы кормят гнилой капустой – один котелок на пять человек. Изнурённых непосильной работой и больных гитлеровские бандиты расстреливают на месте».

Похожее описание событий тех лет и в воспоминаниях Бронислава Ивановича Шведюка, изложенные в школьном сочинении его правнучки Марины Коломойцевой: «Он родился 10 августа 1922 года. Жил в деревне Рюмихе. В апреле 1941 года его призвали в армию, а в июне 1941 года грянула война. Он воевал как настоящий солдат. Взвод, в котором служил прадед, держал оборону вблизи деревни Крюково. После одного жестокого боя он был тяжело ранен и взят в плен. В плен попал не один, а многие служившие с ним. Там их пытали, травили собаками, держали в тёмном сыром подвале, почти не кормили. Плен проверял человека на нравственную прочность, и мой дед выдержал это испытание. Пленные совершили побег, они сумели выжить и снова вернуться на фронт… Бронислав участвовал во многих боях. За мужество, за службу Отечеству его наградили орденом Славы II степени. День Победы мой прадед встретил в Берлине».

В 1975 году была сделана запись со слов участника Великой Отечественной войны Спиридона Плотникова, побывавшего в фашистском плену на Украине после ранения и контузии. Спиридон Александрович попал в лазарет, который пленные прозвали фабрикой смерти, в которой не только больной не мог выздороветь, но заболевал и более-менее здоровый. Прямо при выходе из лазарета был вырыт огромный котлован, в котором ежедневно хоронили пленных: выбрасывали тела и слегка присыпали землёй.

Спиридона, как только он немного окреп, перевели в так называемую палату выздоравливающих. Он обязан был ухаживать за дизентерийными больными, стирать одежду с мёртвых. Кормили из ряда вон плохо. Местное население подкармливало пленных – это разрешалось, если называли фамилию пленного и выдавали его за родственника (записку с фамилией удавалось выбросить за пределы лазарета). Спиридон подружился с украинским пареньком Михаилом Грищенко. Они рассказали друг другу о себе всё, даже о любимых девушках. Хлопец получил пропуск, по которому мог передвигаться по территории лагеря. Гитлер издал указ отобрать молодую рабочую силу и направить на работу в Германию, а парень думал, что его готовят к отправке домой. Утром Спиридон стал будить друга, а тот был уже холодный – ночью умер. Тогда он поменял свою одежду на одежду Михаила, забрал его документ и пропуск. На следующий день из списка пленных был вычеркнут Плотников, а новоявленный Михаил Грищенко, благодаря пропуску, стал часто уходить в лес. Много рискованных дней пережил он, прежде чем оказался у своих, советских солдат.

Кравченко Степан Семёнович, призванный на фронт из с. Готопутово (награждён орденом Отечественной войны I степени), рассказывал: «Запомнилось на всю мою жизнь, как в г. Любляне, в Польше, баржи, нагруженные отходами от концлагерей, направлялись в Германию. Баржи были наполнены доверху поношенной обувью, как взрослой, так и детской, человеческими волосами, людскими челюстями со вставными зубами. Потом поляки нам многое рассказали о зверствах немцев в этих концлагерях».

Прочитала эти строки и вспомнила свои ощущения от поездки в Освенцим. Было это в пору моей юности. По туристической путёвке в группе тюменских комсомольцев побывала в польских городах Варшаве, Катовице, Кракове, Вроцлаве. Красивая европейская страна, живописные берега Вислы, яркая самобытность городов и селений – всё было внове и приятно удивляло. А уж любезность польских мужчин, как, например, часто слышимое «Целую ручки, пани» обескураживала совершенно.

Однажды предупредили, что утром следующего дня состоится поездка в Освенцим. Утро выдалось солнечным. От увиденной за окнами природной красоты многих окатило лирической волной, даже песни зазвучали. Всё резко изменилось, как только автобус свернул к лагерю. Еще не войдя на территорию, охватило смятение: На воротах слоган «Arbeit macht Frei» («Труд освобождает»). Тишина нарушается только ветерком, склоняющим ковыль в сторону бараков, в которых содержались пленные из разных стран. То, что заметил на баржах Степан Семёнович Кравченко, мы увидели в витринах: волосы, очки, зубы, изделия из человеческой кожи… При виде всего этого и условий, в которых содержались узники, нас охватило смятение и ужас. Фильм, продемонстрированный экскурсоводом, потряс основательно. По разным данным до 4 миллионов граждан и воинов разных стран прошло через застенки этого лагеря смерти. Недалеко от Освенцима сохранились остовы казарм другого концлагеря – Бжезинки.

Жаль, что современная Польша игнорирует участие советских солдат в освобождении своей страны. Им бы вспомнить рассказы дедов и прадедов, сражавшихся за свободу в одном строю с советскими солдатами… Им бы прислушаться к траурной песне ковыля, печально склоняющего седую голову к земле, пропитанной болью и страданиями людей… Нет в этом вопросе срока давности.

Людмила Дюрягина